01 июня 2010 г.

Компания "МетрономФильм/Производство Арсена Готлиба" и кинокомпания "ЛеопАРТ" представляют драму "Другое небо" Дмитрия Мамулии в основной конкурсной программе фестиваля "Кинотавр". Показ состоится 8 июня в 21-00 в Зимнем театре. Пресс-конференция с участием режиссера пройдет 9 июня в 12-00 в зале "Под люстрой".

ДРУГОЕ НЕБО /Another sky/ Россия, 2010, 89 мин.
Жанр: драма
Режиссер: Дмитрий Мамулия
Авторы сценария: Дмитрий Мамулия, Леонид Ситов
В ролях: Хабиб Буфарес («Кус–кус и барабулька»), Амирза Мухамади, Митра Захеди
Оператор: Алишер Хамидходжаев
Художник: Людмила Дюпина
Костюмы: Екатерина Химичева
Композитор: Анна Музыченко
Звукорежиссер: Марина Нигматулина
Монтаж: Даша Данилова
Продюсер: Арсен Готлиб
Производящие компании: МетрономФильм/Производство Арсена Готлиба
Прокат: Кинокомпания «ЛеопАРТ»
Официальный сайт фильма
Фильм-участник основной конкурсной программы кинофестиваля "Кинотавр" 2010

Али, бродивший со своими стадами по безлюдным просторам Средней Азии, отправляется в мегаполис на поиски жены- оставившей его много лет назад уехав на заработки. За ним увязывается их девятилетний сын. Али ищет её везде,ищет живую или мёртвую. Чужой и молчаливый, скитается он по лабиринтам незнакомого города. На столь длинные и безнадежные поиски героя обрекает Любовь. Она открывает для него Дантову тайну своего страшного несоответствия. «Любовь» не соответствует жизни.
Он должен пройти путь до конца, чтобы распутать клубок судьбы. И судьба назначает ему непомерную плату. Потом когда путешествие будет закончено, когда путь будет пройден, он снова возвратится на поверхность земли. Но под ним будет лежать уже другая земля и над ним будет другое небо.

Трейлер фильма "Другое небо"

Комментарии режиссера
"Главный герой, Али, приезжает из Узбекистана, и вынужден какое-то время вести жизнь гастарбайтера, но эта история вовсе не о тяготах жизни эмигрантов. Али носитель патриархальной и сакральной культуры с другим отношением к жизни и смерти. Он чужероден мегаполису и смотрит на него глазами приезжего, человека вне пространства и времени. Али отправляется в Большой город не в надежде подзаработать, а за женой Мариам, за ним увязывается его сын-подросток Махмуд. С этого момента и начинается бесконечное и изнурительное блуждание главного героя по закоулкам индустриального лабиринта в поисках единственно любимой, чем-то напоминающее миф об Орфее или божественную тоску Данте по Беатриче", - из интервью порталу "Наш Фильм".

Рефлексии

«Есть лица, такие будто в них смерть свила гнездо».

«Али, большую часть года бродивший со своими стадами по безлюдным просторам, однажды отправился в город, на поиски оставившей его много лет назад, жены, Мариам. Давним давно, семь лет назад, его бросила жена. Семь лет в той местности, откуда происходил наш герой, означало – целая вечность. В эти семь лет старики умирали, и дети рождались. Вымирали стада, и появлялись новые. И только теперь, спустя семь лет, отправился он на ее поиски. Что делал он эти семь лет? Думал ли он о ней? Скорее да, чем нет. Ибо, узнав о болезни (или о смерти), он тот час сорвался с места и отправился в столь непростое путешествие. Почему он пошел искать больную или мертвую? И не шел искать здоровую и живую? Не шел раньше. Больная или мертвая она будто вернулась к нему. Здоровая, она ушла, ушла к жизни, к другой жизни. Обратившись в болезнь или смерть, она пришла к нему. Так, вероятно, принял Али весть о ее болезни. И он, наш герой, отправился на поиски женщины, уже сделавшей навстречу к нему первый шаг. Семь лет спустя, как в первый раз. Он получил письмо. Словно она назначила ему свидание, позабыв оповестить о месте. И он отправился в путь. На свидание к пришедшей, больной или мертвой. Он шел «шагом волка», украдкой, ступал скрытно, бесшумно. Ему нужно было, во что бы то не стало придти вовремя на это странное свиданье. Найти ее больную или мертвую. Чтобы она опять, как когда-то, семь лет назад, не улизнула в «жизнь». Нашел живой и здоровой. Улизнула. Он не успел на свиданье. Шел украдкой, что-то не рассчитал. Опоздал. Нашел ее ушедшей, но не пришедшей. По волчьи поджав под себя ноги, пошел прочь».

«Али – он закрыт и суров. Все время находится во внутреннем гневе, тихом невидимом, и тем больше неутолимом».

«Али едет искать жену больную или мертвую. Ибо весть была о болезни или о смерти. Таким образом, место, куда он приезжает, оказывается царством мертвых. Он, подобно герою «божественной комедии» опускается в ад, чтобы найти женщину. Его блуждания по мегаполису, это блуждания по преисподней».

«Али руководствуется исключительно своей одержимостью. Он действует лихорадочно. Похоронив овец, он идет на почту. Овцы первый предвестник бури. Овцы мрут. Рушится космос. Хаос выступает на свет. И Али вовлекается в водоворот этого хаоса».

«Глаза ищут лицо. Какое лицо мог увидеть наш ловкий хозяин стад? Когда факты его жизни сложились в этот причудливый пасьянс, когда его глаза были готовы для зрения, что он мог увидеть? И что он увидел? Его глаза были готовы, ибо, кажется, он закончил свои нескончаемые штудии. Стал равен смерти. Обрел зрение. В такие мгновения глаза видят лицо. Ибо все лицо. Только лицо. Рука – лицо. Затылок - лицо. Дом лицо. Дерево лицо. Крупный план, возникший из глубин раззадоренного сознания».

«Пришедший за тридевять земель, чтобы найти жену, он увидел лицо. За тридевять земель всегда одно лицо – лицо смерти».

«Что ведет нашего героя? Что обрекает его на столь длинные и безнадежные поиски? Любовь. Она такова, какова есть. В его суровых скулах она невидима. Она не проступает даже в его черных, как уголь глазах. Но она есть. Она ведет его, несет, нежная, как сердце ребенка, она открывает для него тайну своего страшного несоответствия. «Любовь» не соответствует жизни – эта старая Дантова тайна делает нашего героя знающим».

«Путешествие нашего героя это своего рода письмо, каллиграфия. Он передвигается в исключающем его мире. Он должен сделать какой-то набор движении, чтобы придти к концу. К исключению».

«Уже в начале картины лежит ее завершение. Неотвратимое. Она уже есть – «картина». Картина смерти, ибо нет на свете других картин. Только эта. И вот она дана, как проблеск. Как молния. Как бутон цветка, который будет цвести. Цветка? Какого? Это необычный цветок. Его вид – это проблеск. Секундное непостижимое мерцание. Замерцал. Вот она картина смерти. Конец в начале. Дальше этот конец (всегда один) развертывается. Раскручивается как клубок вязальной нити. Тщательно скрученный рукой, изрезанной тысячами морщин. И вот клубок пошел. Сцены дублируют друг друга. Повторяют. Словно вторят какому-то глубоко запрятанному мотиву. Одно и то же. Одни и те же знаки. Там и тут. Герой во власти этих знаков. В плену. Нет никакой возможности вырваться, ускользнуть. Ибо тот, кто расставил фишки, тот страшнее судьбы. Он положил эти знаки (знаки смерти) в определенном порядке, создав определенные иероглифы. Клубок раскручивается. Герой своим телом, своей мимикой, жестикуляцией попадает во власть этих иероглифов. Он читает. Он чтец. Скорее ни он. Кто-то читает посредством его тела. Читает текст. Единственный текст. Он должен быть дочитан. Клубок должен быть раскручен. Сцены наскакивают друг на друга. Одно и то же. Один и тот же мотив. Когда же это кончится? Клубок застревает. Он должен быть распутан. Должна быть распутана первая «картина». Что она значила. Что значили глаза, рот, руки? Движение, непрекращаемое движение в сторону распутывания. Передвижение, чтобы видеть. Путешествие закончено. Закончена его пристрастная одиссея. Путь пройден. Клубок судьбы распутан. Наш герой снова возвращается к поверхности земли. Но уже под ним лежит другая земля и над ним другое небо».

Герой.

«Каковым должен быть наш герой? Его тело, его лицо должны быть насквозь пронизаны архаическими жилами. По лицу, и по стати он должен быть таков, как мужчины, глядящие на нас со старых фотографии начала века». «Али все время ходит. Будто ходьба должна привести его к цели. И даже тогда, когда он сидит, он все равно ходит; кажется, сейчас он сорвется с места и быстро пойдет. Он словно встает на стражу эфемерного бытия своей жены. Пока он ходит (ищет), она есть».

«Рыба – существо, чью суть должен содержать наш герой. Неясная, темная. Два глаза, но нет в них опознавательного, животного. Не животное, но рыбье. Уводящее в миф. Чтобы не зацепиться за знакомое. Рыбье, ибо нет в ней ничего человеческого. Только фасад. Два глаза. Рот. Дыхание. Не опознаются мотивы, на уровне идентичности, как может произойти с животным. Человек, без опознаваемого человеческого. Рыбьи человек».

Дмитрий Мамулия. Впервые опубликовано в журнале "Сеанс" (37)

Дмитрий Мамулия (режиссёр, соавтор сценария)

Родился в 1969 г. в Тбилиси. В 1993 г. окончил философский факультет ТГУ. В 2007 г. окончил режиссерский факультет ВКСР (мастерская И. Квирикадзе и А. Добровольского). Преподавал в университете (ТГУ). Публиковался в Германии, монография «Dreimal Hesse», в России — в журналах: «Комментарии», «Обойный гвоздик в гроб московского романтического концептуализма», «Text Only», «Воздух» (1999–2007). Получил первый приз за киносценарий «Что есть у Анны и что есть у Веры» (к/ст «Адам и Ева», директор Т. Баблуани, 1998). Автор сборника текстов «Птица внутри» (2006). Автор фильмов: «Неописуемое сообщество» и «Молчание сирен» (видеоарт, совместно с С. Урываевым, 2006 г.), «Москва», приз кинотеатра.Doc «за следование русской классической традиции» (совместно с Б. Бакурадзе, 2007). Автор сценария (совместно с Леонидом Ситовым) и режиссер-постановщик полнометражного художественного фильма «Другое небо» (2010).

Алишер Хамиходжаев (оператор-постановщик)

Родился 20 июля 1969 года в г. Ташкент. В 1992 г. окончил ВГИК ( мастерская В. Д. Нахабцева, А. Л. Княжинского). С 1993 по 1999 гг. работал на Санкт-петербургской студии документальных фильмов. В 1994-1998 гг. принимал участие в создании «Кинолетописи России». С 2004 г. работает также и в игровом кино как оператор-постановщик.

2010 "Другое небо" 2009 "Сказка про темноту" 2009 "Петя по дороге в царствие небесное" 2008 "Все умрут, а я останусь" 2008 "Бумажный солдат ("лучший оператор", МКФ Венеция 2008) 2006 "977" 2005 "Четыре" 2004 "В темноте" 2004 "Образы Европы" /Visions of Europe
2002 "Тёзка" 1999 "Трасса" /Highway
1998 "Хлебный день"

"В городе (съемки проходили в Москве) и свет, и объекты должны быть словно наэлектризованы, город для приезжего Али весь в мерцающих светонеонах, текуч, изменчив. В Узбекистане, где мы тоже снимали, картинка от природы спокойная и однородная, это земля главного героя, он похож на нее. Важно было добиться ощущения разницы миров, патриархального и современного и не хотелось при этом быть заложниками какого-то одного стиля. Камера у нас любит вглядываться в лица главных героев, как будто силиться понять, что творится у них внутри", - Алишер Хамиходжаев (из интервью порталу "Наш фильм").

"Я не планировал работать в России, так получилось. Режиссер смотрел мой фильм и решил, что я подхожу, а я прочитал сценарий и он мне понравился. Мне нравится играть главные роли, но я предпочитаю, чтобы мои герои были эмоционально сдержанными. История о том, как иностранец приезжает в чужую ему страну в поисках кого-то, затронула меня за живое. Я сам эмигрант и понимаю, насколько сложно приехать, скажем, во Францию или в Италию. Знакомая история", - Хабиб Буфарес (из интервью порталу "Наш фильм")