24 июня 2010 г.

Кинокомпания "ЛеопАРТ" представляет с 1 июля драму-миракл "Лурд" режиссёра Ессики Хауснер.

Парализованная Кристина обречена всю жизнь провести в инвалидном кресле. Желая изменить свое положение, она едет в Лурд, культовое место паломничества в Пиренеях. Однажды утром она просыпается здоровой: судя по всему, произошло чудо. Старший группы паломников, красивый сорокалетний доброволец из Мальтийского ордена, начинается проявлять к ней интерес. Она изо всех сил держится за этот неожиданный шанс на счастье, в то время как ее выздоровление вызывает у окружающих зависть и восхищение.

Трейлер фильма "Лурд"

Комментарии режиссёра

Лурд - (жестокая) сказка, мечта наяву или ночной кошмар. Больные со всего мира приезжают в Лурд, чтобы вернуть здоровье, надеются на чудо, поскольку Лурд – место, где чудеса все еще происходят, место, являющееся синонимом надежды, утешения и исцеления для отчаявшихся и умирающих. Но пути господни неисповедимы, и надежда, что на пороге смерти все может обернуться к лучшему, выглядит абсурдной, когда жизнь приближается к финалу. Лурд – сцена, где разыгрывается эта человеческая комедия.

Лурд, двойственность и абсурдность

С одной стороны фильм «Лурд» показывает веру в великодушного и вечного бога, а с другой – изображает реальность, характеризующуюся произвольностью и недолговечностью. «Лурд» - жестокая история, сон или ночной кошмар. Больные и умирающие со всего света едут в Лурд, чтобы вернуть здоровье. Они надеются на чудо, потому что именно в Лурде до сих пор чудеса происходят. Печально, что бог столь непостоянен, что он дает и забирает обратно по своей прихоти, и что пути его остаются неисповедимы. Лурд – место, где существование чудес подтверждается, место, являющееся синонимом надежды, утешения и исцеления для умирающих и отчаявшихся. Но надежда, что на пороге смерти все может обернуться к лучшему, абсурдна. Лурд – сцена, где разыгрывается человеческая комедия: погоня за благополучием и осуществлением желаний, которая движет всеми людьми, встречается с незавершенностью и произвольностью. Паралитики мечтают о том, чтобы ходить, одинокие – о друзьях, голодные надеются, что их накормят... В Лурде эти чувства имеют католическую подоплеку, но они существуют везде: ощущение, что жизнь была укорочена, и жажда осуществления, - чувства универсальные. «В известном смысле все прикованы к инвалидному креслу» (говорит отец Нигль).

Счастье, надежда и эфемерность

Чудо, произошедшее в Лурде, приносит Кристине период счастья, но не спасение. Обещание спасения, предложенное церковью, будет отложено на потом. «Большинство людей получает прощение после смерти» (говорит Сесиль). Это утешение, которое дается тем, кто возвращается неисцеленным, или тем, у кого начинается ремиссия: мир иной. Желание исцелиться – это желание обрести счастье и держаться за него, жить полноценной и счастливой жизнью, которая имеет смысл. Когда Кристина выздоравливает, она тоже надеяться возобновить учебу, завести семью и научиться играть на фортепьяно. Но счастье эфемерно: оно приходит и уходит, не имея заслуживающего внимания значения.

Кто-то будет спасен? Но почему он, а не я?

Чудесное исцеление несправедливо. Почему исцелен этот человек, а не другой? Что можно сделать, чтобы наступило исцеление? Молиться, как мать апатичной девочки; выбрать смирение, как Сесиль; или же напротив – ничего не делать, как Кристина? На этот вопрос нет ответа. Чудеса, как правило, произвольны, они происходят вне логики или причины. Хотя в основе своей чудеса несправедливы, они приносят высшее наслаждение исцелившемуся. Однако у исцелившегося благодаря чуду нет никаких гарантий, что он исцелен навсегда. Исцеление предоставляет Кристине новые возможности – она хотела бы наслаждаться жизнью, - но она понимает, что ее новообретенное счастье может в любой момент закончиться. И тогда она начинает искать смысл, задаваться вопросом, должна ли она сделать нечто конкретное, чтобы доказать, что достойна своего исцеления. Что она может сделать, чтобы чудо не кончалось? Слышит ли бог ее молитвы?

Лурд и чудеса: немного истории

В 1858 году, начиная с 11 февраля, дева Мария являлась 18 раз Бернадетте Субиру в гроте Массабьель в Лурде. 1 марта того же года, во время 10-го явления богоматери, Катрин Латапи, находившаяся в гроте Массабьель, необъяснимым образом исцелилась от локтевого паралича.

На следующий год профессору Верже, преподавателю кафедры медицины в Монпелье, был поручен контроль за исцелениями. В течение следующих 4 лет семь исцелений были официально признаны и официально использованы монсиньором Лорансом, епископом Тарба и Лурда, «как доказательство явлений богородицы». В дальнейшем регулярно происходили и другие необычные исцеления, и Лурд стал синонимом чуда.

В 1905 году папа Пий Х потребовал, чтобы самые сенсационные исцелениям подвергались расследованию. В Лурде было открыто Медицинское бюро санктуариев с врачом в постоянном штате. Бюро получает заявления об исцелениях и решает, необходима ли проверка подлинности, требуемая церковью для признания чуда. Эти расследования начались под руководством Международного медицинского комитета Лурда (C.M.I.L), сейчас состоящего из 20 членов, каждый из которых является известным специалистом в своей области. Комитет изучает досье о чудесах, поступающие в Медицинское бюро. Члены Международного медицинского комитета, ученые и врачи, руководствуются научными методами. Они досконально изучают истории болезни до и после исцеления и подробно рассматривают случаи, когда статистическая вероятность исцеления крайне мала, и когда больной не получил лучшего из доступных лечения. Эти случаи излагаются на ежегодном заседании комитета, где также проводится беседа с исцеленным и полный его медосмотр.

Необычные исцеления могут таким образом быть отклонены или объяснены в медицинских терминах. В 2008 году в Медицинское бюро обратились шестьдесят человек, заявивших об исцелении. Во время последнего ежегодного заседании комитета в ноябре 2008 года были рассмотрены пять случаев. С момента создания Медицинского бюро было подтверждено около 7000 исцелений, и церковь затем признала 66 чудес. Признание исцеления чудом производит не комитет (у чуда нет медицинского определения), а церковь. Чтобы соответствовать церковному определению чуда, исцеление должно отвечать двум условиям: оно должно произойти необычным и непредсказуемым способом и должно произойти в религиозном контексте – таком как Лурд. Чтобы определить, имеет ли исцеление характер чуда или нет, комиссия епархии, где было зарегистрировано чудо, под руководством епископа может вынести коллегиальное суждение. Ее задача - оценить то, как произошло исцеление, со всех точек зрения (физической, психической и духовной) и учесть как негативные аспекты (например, стремление обратить на себя внимание), как и позитивные (духовный опыт), связанные с конкретным случаем.

ЛУРД 2008

Национальность приезжающих

Франция - 431.635 Италия - 410.933 Испания - 85.550 Великобритания - 57.066 Бельгия - 53.281 Германия - 48.372 США - 24.591 Швейцария - 18.962 Нидерланды - 18.255 Япония - 2.558 Африка - 1.219 Ближний Восток - 658 Китай - 241 Прочие - 10.179 ВСЕГО: 1.323.500

ИНТЕРВЬЮ С ЕССИКОЙ ХАУСНЕР

• Почему вы выбрали местом действия фильма Лурд?

Во-первых и прежде всего, я хотела поставить фильм о чуде. Чудеса представляют собой парадокс, трещину в логике, которая ведет нас к смерти, и ожидание чуда подразумевает надежду, что в итоге все обернется к лучшему, и что есть кто-то, кто нас оберегает. Я проделала большую предварительную работу, чтобы найти хорошее обрамление для истории о чуде. Я остановила выбор на Лурде, потому что хотела подчеркнуть тот факт, что паломники отправляются туда в надежде пережить чудо. На первый взгляд, может показаться, что чудо может быть только позитивным явлением: паралитик неожиданно исцелился. Однако изучая истории об исцелении, я наткнулась на случаи, когда состояние здоровья исцеленного затем резко ухудшалось: чудо закончилось. Здесь есть параллель с непостоянством жизни: что-то кажется поразительным, даже чудесным, а затем становится ужасным или просто банальным.

• В вашем фильме чудеса также ассоциируются с идеей успеха...

Действительно, исцеленные посредством чуда часто задаются вопросом, что они сделали, чтобы «добиться успеха», то есть чтобы их «наградили» чудом. Нужно ли быть честолюбивым, вести себя как хороший христианин, чтобы обрести исцеление, или же чудеса случайны? Это очень важное противоречие: с одной стороны, больные люди надеются и ведут себя в соответствии с этой надеждой, но с другой стороны, они никогда не уверены, что будут вознаграждены. Когда Кристина исцеляется, она сразу же задает себя вопрос: почему я? Тем более, что она не была сильно верующей, когда приехала в Лурд. Она спрашивает себя, должна ли что-то сделать, чтобы произошедшее с ней чудо стало легитимным.

• В начале работы над проектом религиозные организации скептически отнеслись к тому, как в фильме будет показана вера?

У нас было много бесед с монсиньором Перье, епископом Тарба и Лурда, о том, как следует показать на экране Лурд. И мы обсуждали чудеса с теологами. Все мы задаем себе эти вопросы, и предполагается, что церковь даст нам ответы. Интересно, что эти католические сановники осознают двойственность чудес. В центре моего фильма – вопрос о смысле жизни, и он же находится в центре внимания церкви.

• В Лурде происходит действие очень немногих художественных фильмов. Вам было сложно получить разрешение снимать там картину?

Я ездила в Лурд несколько раз, когда искала натуру для съемок. Во время очень долгого изучения темы между мной и теми, кто руководит санктуариями, возникло понимание, и спустя год я получила разрешение на съемки.

• Вы впервые работали во Франции. Как это получилось?

Когда я решила снимать фильм в Лурде на французском языке, то подумала, что это позволит мне взглянуть на этот мир непредвзято и таким образом добиться дистанцированной точки зрения на то, что олицетворяет Лурд, и что делают там все эти люди...

• После семейной квартирки в «Прелестной Рите» и похожих на лабиринт интерьеров «Отеля» город Лурд становится единственной декорацией для этого фильма. Вас привлекают замкнутые интерьеры, замкнутые пространства или необычные ситуации, чтобы там рассказывать свои истории?

Да, очень. Место действия и обстановка очень важны для меня, поскольку они помогают описать общество в зрительных образах. Для каждого фильма я стараюсь найти особое место, замкнутое и изолированное место, что помогает мне выстраивать метафорическое повествование... Мне нужно замкнутое пространство и специфическая одежда, поскольку они помогают рассказать историю. В «Отеле» персонажи носят форму отеля, в «Прелестной Рите» они носят школьную форму, а в «Лурде» у нас форма Мальтийского ордена. Я стараюсь сделать героев менее индивидуальными, задумываю их скорее как прототипы, образующие религиозную или общественную систему. Лично я понимаю, что живу внутри системы, и это отчасти влияет на мой характер. Я либо делаю, либо не делаю того, что от меня ожидают, и это определяет, кто я есть. Я – часть общества и играю в нем свою роль. Иногда это становится источником напряжения, потому что то, к чему я стремлюсь, не всегда является тем, что может предложить мне общество. В своем фильме я пытаюсь описать такую систему – систему, где каждый человек играет свою роль.

• Почему вы выбрали Мальтийский орден?

Мальтийский орден – это тоже система, и она ставит те же вопросы, что и общественная система в целом. Каковы обязанности человека по отношению к организации? Какое место должен он занимать в ее иерархии? Мне показалось интересным наблюдать за подобными вещами в самом сердце этого ордена, где люди ведут себя не как отдельные личности, а в соответствии с ожиданиями группы. Это нить, которая проходит через мои фильмы: отношения между ролью человека в обществе и его индивидуальностью. Какой властью я обладаю? Какими обязательствами? Кто я и кем должна бы быть? Мои фильмы отражают мысль о том, что решение здесь найти невозможно...

• Как реагировали актеры на этот сугубо католический мир?

Некоторые актрисы отказались играть парализованную женщину, поскольку им казалось, что роль недостаточно «сексуальна» и может повредить их карьере. Другие ставили под вопрос католическое содержание фильма... Я объясняла, что хотя действие происходит в Лурде, фильм не будет католическим. Я использовала Лурд, чтобы рассказать более универсальную историю...

• В начале фильма кажется, что у героини, которую играет Сильви Тестю, нет тела: она появляется постепенно, затем снова исчезает. Как вы объяснили роль актрисе?

Сильви Тестю все поняла сразу: что это не трагедия, где главная героиня – парализованная молодая женщина, а скорее притча, в которой она является символом. Съемки были для нее трудными, потому что чем больше мы снимали, тем труднее было ей справляться с отсутствием своего тела. Она могла играть только лицом, и эта ситуация расстраивала ее – она чувствовала всем своим телом, что значит быть инвалидом. Для нас обеих это было очень ярким опытом.

• Как вы готовили ее к роли?

Подготовительный этап был довольно долгим. Мы с Сильви Тестю посетили несколько больниц, чтобы встретиться с больными, и каждый из таких визитов помогал нам понять эту болезнь немного лучше: с одной стороны, мы видим личные, семейные и социальные страхи, с другой – физическое испытание человека, прикованного к инвалидному креслу. Еще мы работали с физиотерапевтом, чтобы понять, как Сильви должна ходить в конце фильма. Особенно интересным для нас было эмоционально войти в безвыходную ситуацию инвалида и обнаружить там своего рода нормальность и неожиданное ощущение благополучия. Жизнь продолжается день за днем, какова бы она ни была.

• Игра актеров выглядит точной, строго контролируемой. Как вы работали с ними?

Прежде всего я написала очень точный режиссерский сценарий. Я сделала раскадровку, чтобы обозначить движения камеры и установить композицию кадра. Во время съемок я очень точно придерживаюсь этой раскадровки. Что касается «игры» актеров, то мой целью было донести до них ту мысль, что эти люди организованы системой, словно танцоры, составляющие балетную труппу, которая танцует по правилам танца, хореографии общества, в котором они живут. На съемочной площадке я выстраиваю кадр, затем объясняю актерам их позиции и движения. Первые попытки, как правило, довольно механические, но как только актеры привыкают к движению в ограниченном пространстве, они начинают «жить» в сцене и фильм наполняется жизнью. Я жду от актеров, чтобы в этих рамках они оставались полными жизни. Именно это сложно в данном методе работы... Например, Леа Сейду – очень энергичная и обладающая интуицией актриса, которая внесла в свою роль массу натурализма, но порой ее трудно было удержать в этих рамках!

• Мужчины остаются на обочине вашего фильма. Они олицетворяют власть: священники, члены Мальтийского ордена, врачи или отцы. Как власть мужчин влияет на ваших героинь?

Главная героиня – женщина. А мужчины принадлежат к определенным организациям и олицетворяют места в их иерархии. Я считаю эту власть организаций ужасной, поскольку это всего лишь фасад, скрывающий пустую сердцевину. Мужчины, стоящие у власти, вызывают тревогу у моих героинь, которые погружаются в своего рода пустоту, когда понимают, что эта система власти лишена сущности. На протяжении фильма мои героини нередко постепенно приходят к мысли, что власть мужчин не может дать им ответов.

• Ваш фильм выходит за рамки Лурда и католицизма. Какого рода веру вы исследуете?

В фильме исследуются способы, которыми мы можем придать жизни смысл своими поступками. Контрастом к этой идее выступает страх, что мир холоден и мрачен, не имеет глубокого смысла, и что человек рождается случайно и умирает таким же образом, и что все, что он делает в своей жизни, не имеет значения. Правду трудно найти: наша жизнь одновременно и прекрасна, и банальна.

• Точка зрения, представленная в фильме, скорее философская, чем религиозная...

Да, он тяготеет к более общим вопросам. Однако меня интересуют эмоции, которые сопровождают религиозное чувство. Быть верующим значит считать, что существует нечто, что нельзя объяснить и что превосходит границы нашего понимания. Верующие называют это богом. Вера помогает человеку принять тот факт, что чудеса бывают, - в этом суть веры. В моем фильме существует чудо: происходит нечто «чудесное», а затем становится весьма банальным. Так человек понимает, что это «чудо» не содержит морального урока или значения, - возможно, это всего лишь совпадение. Это всего лишь временный этап, потому что нет ничего несомненного. «Лурд» - не история исцеления, а скорее матрешка. Человек снимает одну оболочку за другой, но так и не добирается до центра...

• На вас оказали влияние другие фильмы?

В своей предыдущей картине «Отель» я сделала намного больше отсылок к другим фильмам, поскольку «играла» с жанром фильма ужасов. В «Лурде» я была свободнее, хотя в работе над данной темой меня вдохновлял такой фильм, как «Слово» Дрейера. А фильмы Жака Тати повлияли на меня своим юмором.

• Можно ли интерпретировать вашу чудо – в стиле Лазаря – как дань силе веры?

Нет, потому что чудесным образом исцеленный человек не обладает сильной верой. Чудо в моем фильме красиво, но его причиной не был кто-то или что-то.

• Почему вы используете длинные, выстроенные эпизоды, которые часто бывают статичны, если не считать движения толпы?

В фильме есть не только статичные планы, но движение камеры и трансфокаторные наезды. Мои композиции – это образы, объясняющие, как функционирует группа. В какой-то момент в фильме появляется групповая фотография: индивидуумы словно растворяются в массе. Композиция фотографии наглядна: слева женщины (из Мальтийского ордена), посередине больные, а справа рыцари. После того, как снимок сделан, ансамбль снова превращается в хаос. В этой маленькой сцене содержится вся история, которую я хотела рассказать.

• Почему вы показываете молитвы, посещение пещеры и купален во всей их длительности, а не в более сжатой манере?

Я показала элементы процесса паломничества: обряды, места встреч. А «сжатость» присутствует везде, ибо фильм экономит на самом главном: он не показывает причину чуда.

• Почему такую важную роль играют белые занавесы?

Я играю с идеей, что за занавесом что-то спрятано. Что именно? В том-то и вопрос. Я говорю о неизвестном, том, что мы не можем постичь интеллектом, том, что эмоционально нам чуждо. А потом, когда вы заглядываете за занавес, то видите нечто ужасно банальное. В «Отеле» персонаж обнаруживает за занавесом парковку, а в «Лурде» занавес скрывает очистительный обряд, совершаемый с помощью святой воды Лурда. Человек открывает занавес, но не находит ответов. Смысл снова от нас ускользает.

• Временами кажется, что свет в «Лурде» «озаряет» героев, но не погружая их в «священную» атмосферу...

Я позаботилась о том, чтобы свет не создавал священную атмосферу и не намекал на присутствие какого-то существа или высшей силы. Я также старалась избежать намеков на высшую силу, например, в движении операторского крана. Я предпочитаю такое решение, как у Дрейера в «Слове»: когда свет фар проносится по стене, безумец видит прибытие смерти, а семья думает, что приехал на машине врач. Появляется врач, и через пять минут больной умирает. Все были правы: свет на стене был одновременно и предвестием смерти, и фарами машины. Когда режиссер находит эстетику, отражающую этот парадокс и неоднозначность, по-моему, это прекрасно.

• Можно ли сказать, что ваш фильм посвящен тайне?

Чудо ставит вопрос смысла вещей. Могу ли я повлиять на свою судьбу хорошими поступками, или я не более чем надувной шар в когтях случая? Контраст между смыслом и случайностью лежит основе этой истории. Именно по этой причине Кристина после того, как исцелилась, говорит: «Надеюсь, что я это заслужила».

ЕССИКА ХАУСНЕР
Родилась 6 октября 1972 в Вене, Австрия. Обучалась в венской Академии киноискусства /Filmakademie/, где в 1996 сделала короткометражный фильм «Флора», получивший премию «Будущий леопард» (Léopard de demain) на кинофестивале в Локарно. Ее дипломный фильм «Интервью» получил премию жюри кинофонда на Каннском МКФ в 1999. Через два года там же она показала свой первый полнометражный фильм «Восхитительная Рита» /Lovely Rita/ в секции «Особый взгляд», после чего фильм прокатывался в 20-ти странах. Ее второй полнометражный фильм «Отель» /Hotel/ в 2004 опять был отобран в секцию «Особый взгляд», а на Австрийском кинофестивале в Граце «Диагональ» получил Гран-при. «Лурд» - ее третий полнометражный фильм.

ПРЕССА

Чудо святого санатория
"Автор права, когда, подробно показывая механику «фабрики чудес», оставляет за пределами фильма разоблачение фокуса. Фильм, построенный как одно большое сомнение, не скатывается до уровня пустой сатиры. Ну да, мы легко считываем здесь знакомые идеи: современный мир как супермаркет, церковь как торговка опиумом для народа и т. п. Похоже, сама Хауснер агностик, то есть воздерживается от суждения о том, есть ли Бог или нет. Что не мешает, а, напротив, помогает показать самую суть туристического паломнического заблуждения. Чудо, веришь в него или не очень, может произойти только при личном жертвенном усилии", - Ирина Любарская, "Итоги".

"Чудес не бывает, все – игра, профанация, театр, самовнушение, совпадение. Что угодно, только не чудо! Режиссер не делает такого вывода, он ставит знак вопроса в конце – финал открытый. Может, такой вывод он еще боится делать. Но это – вариант, который напрашивается. Кажется, Европа почти потеряла веру. И пытается ее вновь обрести, цепляется за малейший шанс – такое впечатление от этого фильма", - "Православие и мир".

"Фильм снят женщиной - и жесток настолько, насколько жестоким может быть только женский взгляд: мужчина бы уже дал слабину. Под прицелом кинокамеры чудо кажется поставленным на индустриальную основу. Очереди в пещеру, как в супермаркет или в лучшем случае как в поликлинику. Вежливая деловитость сопровождающих лиц, эгоизм страждущих, размышления на тему: "А вдруг излечится он, а не я?" Много разговоров об искусстве смирения и абсолютное отсутствие людей, это искусство постигших. Все жаждут материального подтверждения существования Бога, то есть чуда, но когда чудо все-таки происходит и Кристина встает с инвалидного кресла, никто не знает, как к нему отнестись. В конце концов пусть лучше не будет никакого чуда: с очевидным присутствием Бога в мире слишком трудно смириться и слишком непросто жить", - Лариса Юсипова, "Известия".

Комбинат чудес
"...Это редкий образец духовного кино без придыханий и мистического тумана, с той легкой дозой цинизма, без которой религиозность в сегодняшнем мире оборачивается примитивом или архаикой", - Андрей Плахов, "КоммерсантЪ-Weekend"

Иди, не смотри
"Джессику Хауснер занимает не чудо само по себе, а то, как оно включается в структуру наших психологических клише: обыденного восприятия, банального лицемерия, плохо прикрытой зависти. Как обставляется коммерческой и бюрократической рутиной гигантского конвейера сертифицированной благодати. В этом смысле Лурд — одна из самых популярных в Европе святынь — не слишком отличается от какого-нибудь консульства с очередью за визой. Все идет заведенным порядком, выполняются необходимые ритуальные процедуры, просители, оплатившие положенный сбор (путевка, свечи, сувениры), надеются на положительный результат и боятся отказа. Просто решения небесной канцелярии непредсказуемы", - Олег Зинцов, "Ведомости".

Для чего у чуда хвостик?
"Неизвестно, имела ли Хаузнер в виду роман Эмиля Золя «Лурд», когда снимала свой фильм. Хотя Золя писал о том же самом: о готовности к чуду, о долгом пути к нему, о том, как оно изменяет и излечившегося, и тех, кто вокруг. И еще о «варварском фетишизме, болезненном суеверии, преступной торговле таинствами». У Хаузнер нет задачи обличить тех, кто наживается на чужой вере, или пожалеть людей, которые тянутся к иллюзии, и над религией она не смеется, а просто снимает то, что видит. Хотя и ирония в фильме очевидна: получается, что Лурд – это огромный аттракцион, по которому водят экскурсионные группы, гигантский механизм, работающий на мощнейшей энергии, энергии готовности к чуду. «Лурд» был показан в прошлом году на Венецианском кинофестивале, получил там приз ФИПРЕССИ и обвинения в агностицизме. Героиня не может поверить в существование Бога на основании всего лишь собственного излечения. Если она поверит, ей придется поверить и в то, что Бог жесток и нелогичен. Для чего у кошки хвостик? Я не знаю, я агностик", - Ксения Рождественская, Gazeta.ru.

"Картина исполнена настолько тонко, что утверждать, будто она отрицает божественное, было бы натяжкой. И все-таки вопрос о неочевидной природе чудес (некогда занимавший Феллини) опять стоит на повестке дня", - Андрей Плахов, "КоммерсантЪ-Weekend".

"Лурд": обыкновенное чудо "святого санатория"
"Не нужно быть всевидящим, чтобы увидеть: для медитации Лурд - не самое подходящее место. Это - бойкая торговая точка. Покупателей – море, и каждый хочет сувенир на память: Бернадетту, Деву Марию или хотя бы крестик или бутылочку для святой воды.В конце утомительного дня паломники расходятся по гостиницам, которых здесь больше, чем в Париже. Чудеса приходят к тем, кто усиленно молится, и к тем, кто их меньше всего ждет. А бывает, что не приходят вообще. Кто-то встает из инвалидной коляски, а кто-то не в состоянии просто сделать шаг вперед, чтобы понять: все непостоянно и непредсказуемо, но для чего-то ведь мы живем?", - Элла Володина, DW-World.de.

Внимательный фильм про паломничество
"Фильм австрийки Джессики Хаузнер («Милая Рита») снят так холодно и от­страненно, что интерпретировать его может каждый по-своему. Антиклерикал видит в нем анатомию коммерческой эксплуатации суеверия. Католики могут запросто использовать его в качестве ликбеза по теологии чудес. Медик, в конце концов, легко прочтет как этюд о влиянии психосоматики на протекание рассеянного склероза. И все будут правы — зрителей тут держат в таком же недоумении, в каком находятся персонажи, постоянно задающие себе самые нелепые вопросы: почему я? почему не я? почему она?", - Петр Фаворов, "Афиша".

"Впрочем, самое интересное в этом виртуозном, но несколько суховатом фильме — не сама интрига излечения, а подробная, почти документальная демонстрация католической церковной машинерии — и ритуалов, на самом деле бытующих в знаменитом Лурде", - "Ведомости. Пятница".

"Героиня по имени Кристин исцеляется - но, похоже, это чудо никого кроме нее особо и не радует. Начинаются проверки, расследования - не обман ли это. И не исключено, что если в чудо не верить, болезнь может обидеться и вернуться. Полюбить эту картину окончательно мешает некоторая неженская жесткость австрийского режиссера. Но по сравнению с тем, что персонажи в фильмах Джессики вытворяли прежде, это не в пример более терпимо", - Федор Чесноков, Tata.ru.

Сюжет подобного фильма может заставить вспомнить классические ленты, посвященные религии, вере и великих чудесах, которые случаются в Лурде. Постоянные молитвы, церковные песнопения, предлагаемые каждую минуту, кадры, показывающие тысячи и тысячи паломников, идущих на поиски чуда, разговоры между священником и сестрой – все эти элементы предназначены для создания насыщенной теологической атмосферы. Невнимательный зритель тоже может толковать фильм в этом смысле, то есть фильм о чудесах, об идущих по дорогам людях, которых толкает на это вера и самые бодрые намерения. Но с самого первого мгновения по маленьким признакам можно понять, что всё намного сложнее. Та же Кристина выказывает равнодушие в отношении механизма религиозного туризма, который практикуется вокруг нее и предназначен для того, чтобы втягивать людей в плановые мероприятия, как то купание в бассейне или посещение гроты. Это поведение делает ее более отстраненной, менее исступленным. Вокруг нее движется толпа лицемерных верующих, которые молятся о чуде и в то же время завидуют, ненавидя, злословят. Фальшивые мужчины и женщины, которые хотят от религии немедленного ответа на свои просьбы, а не на просьбы других. Эгоизм и злоупотребления положением скрываются под фальшивой набожностью и отравляют любое действие. Актеры хорошо передают эти чувства, но делают они это часто сдержанно и неявно. Как и актеры, режиссер показывает Лурд таким, какой он есть, «машиной чудес», бюрократическим и холодным. Два персонажа нуждаются в более глубоком раскрытии. Первый – это главная сопровождающая, которая координирует всю деятельность дня. Это холодная, строгая женщина, чей вид вызывает легкое беспокойство. Развитие действия придает ей, напротив, более человеческий вид и, возможно, превращают ее в положительную фигуру, жертву той же деятельности туристической машины, в которой она участвовала все годы. Второй – синьора, которая делит комнату с Кристиной. Это немногословная пожилая женщина с немного отсутствующим взглядом могла бы воплощать простодушие тех, кто участвует в паломничестве с искренней душой, тех добрых людей, которые не завидуют и не ненавидят. И что же остается от Лурда? Мало чего. Это место, куда стекаются надежды, разочарования, эгоизм и простодушие. И от которого Бог, если он существует, держится как можно дальше. Алессандро Барберо, Illuminante Cinecittà Luce

Неподвижная камера показывает сверху чистую и невыразительную гостиничную столовую. Медленно в кадре появляются хромающие пожилые люди, инвалидные кресла, которые толкают добровольцы, более быстрые электрические кресла, обслуживающий персонал. «Аве Мария» Шуберта сопровождает эту сцену, придавай ей в высшей степени иерархическое значение. На первый взгляд эта сцена могла бы показаться настоящим рекламным фильмом туристической компании, которая показывает экскурсии по Лурду. На первый взгляд. На самом деле это - геометрическое кино Ессики Хауснер, которое вполне могло бы показываться на сцене. Кино, состоящее из хорошо обдуманных кадров, чья симметрия становится элементом, подпитывающим и усиливающим стилистику австрийского режиссера, а здесь, неразрывно связана с фильмом «Лурд», столь же смелым, сколь и и трудным для понимания. Потому что спрашивать себя о чудесах, ставить вопросы о Боге и его воле, причинах его выбора, гнев страдающих – это не свойственно практике народа и не особенно нравится широкой публики. А «Лурд» как раз именно это. Используя четкое, недвусмысленное изображение, где выбор цвета имеет высокую символическую ценность, Хауснер рассказывает о зависти к чуду излечения и его неприятии, о едва различимом удовлетворении при виде того, как рассеивается иллюзия на нормальную жизнь у тех, кто на несколько часов встал из инвалидного места. И всё это, как уже говорилось, сделано со вниманием к стилю, который делает из каждого кадра полотно картины, которую рассматриваешь внимательно и восхищенно. Множество живописных цитат, каждая из которых несет в себе отзвуки технического труда и экспрессии, построение сцены завораживает даже в тех эпизодах, которые кажутся банальными и проходящими. Персонажи входят и выходят из кадра, движутся сами по себе, составляют и разрушают сложные пазлы, где даже минимальный изгиб руки или ракурс лица имеют свое значение. Главную героиню играет французская актриса Сильви Тестю, чей хрупкий и усталый вид подкрепляется сосредоточенным выражением лица, передающим усилие вызвать участие, а жалость. Но «Лурд» - это не только болезненное исследование веры и надежды, таких человеческих чувств, как зависть и разочарование. Это фильм, благодаря блестящему сценарию, в последних своих кадрах, в жесточайшей сцене финального праздника (то же упрямое равнодушие заезженной воскресной программы), приобретает характер почти триллера, сердце подскакивает и перехватывает дыхание в ожидании понять, какой будет Божья воля. Даниеле Сести, FilmFilm.it

Вера и ее парадоксы
Человеколюбие и сострадание перемежаются с жестокостью порою на уровне состязания, которая содержится во взгляде, жесте или в слове. Трогательная история, которая и трогает, и вызывает улыбку и которая выходит за пределы религии и религиозности. Чудо в Лидо. Первые уверенные аплодисменты на 66-ом Кинофестивале в Венеции к удивлению достались «Лурду» режиссера Ессике Хауснер.
Аплодисменты вполне заслуженные как режиссером, так и этой тонкой современной сказкой о надежде и счастье. Пять лет отделяют этот фильм от фильма клаустрофобического ужаса «Отель» (Hotel, 2004), и хотя здесь сохраняются следы удушающей атмосферы и эмоционального напряжения, между ними колоссальная разница. «Лурд» - это детальный рассказ, местами жестокий, о повседневной рутине паломничества в страну чудес разных по характеру людей, показанный зрителю глазами молодой женщины, которая всю жизнь мечтает о нормальной жизни, о мужчине, семье, прогулке в горы. Это тихое повествование, снятое фиксированной камерой. В кадре почти полное отсутствие движения, а холодный свет подчеркивает статичность болезни как бессилие того кто лежит, и бессилие того, кто ему помогает. В «Лурде» затрагивается много тем, но прежде всего тема врожденного скептицизма человека даже перед лицом очевидности; тема счастья или, скорее, ожидания счастья, кратковременного и ускользающего; тема солидарности, не всегда спонтанной и наполненной любовью. Вызывают улыбку сострадание, которое превращается в зависть и злопыхательство; вера, принимающая форму бюрократизма; стратегия молитв и добрых дел. Почти пугает белизна занавесок, за которым скрывается нечто таинственное и необыкновенное, что никто из нас не может объяснить. Блестящий сценарий Хауснер наполнен сюрпризами, завуалирован